История и традиции Ордена Мартинистов

† † †

«Законы вашей жизни внутри вас, в том Свете, который светит из вашей Сути, которая есть Образ Бога; они не написаны в книгах, которые суть лишь идолы человеческие».
«Защищай этот Свет, и никогда не расплескивай его в пустых словах. Тот, кто надежно контролирует свои слова, контролирует и свои мысли, и свои чувства, а тот, кто держит все это под контролем, руководит собой как следует».

- Луи-Клод де Сен-Мартен


Мартинизм является системой мистической философской мысли, в своей основе – преимущественно – христианской. Продолжая традицию Розенкрейцерских братств эпохи Возрождения и алхимических обществ Восточной Римской Империи, и являясь формой их существования и проявления в мире, Мартинизм хранит таинства мистической истории человечества, секрет всемирного братства, камня философов, истинной теургии, оккультные законы природы и их применение и практические методы теозиса и реинтеграции всех существ в их изначальных качествах, свойствах и силах - духовных и божественных. Адепты Ордена являются людьми просвещенными, образованными, искренне трудящимися на ниве Великого Делания, работая во благо всех существ.

Великий Мастер, Луи Клод де Сен-Мартен писал: «Единственная инициация, которую я поддерживаю и которой я ищу всей душой - это та, благодаря которой мы можем войти в Сердце Божие внутри нас... нет иного пути достигнуть этой Святой Инициации, кроме как все больше и больше погружаться в глубины собственной Души и не переставать искать желаемого, пока не добьешься освобождения сего мощного и животворящего источника».


История возникновения Ордена Мартинистов и Мартинизма: Мартинезизм, Избранные Коэны, Мартинес де Паскуалли

Доктрина, которой следуют Мартинисты, берет свое начало из источника мудрости, который был явлен тремя Адептами достигшими высочайшего и истинного посвящения. Используя терминологию, принятую в Розенкрейцерских братствах – Великими Мастерами, прошедшими сквозь врата посвящения, и достигшими окончания пути к Богу, то есть – реинтеграции. Наши Великие Мастера, с коими нас связует не только духовная, философская и интеллектуальная близость воззрений, но и непрерывная инициатическая линия передачи посвящения.

Основатели Мартинистской Традиции жили в одно и то же время, занимались одним делом в рамках одного и того же мистического и теургического братства и вписали наиболее славные страницы в иллюминизм XVIII-ого века. Говоря о трех Великих Мастерах Прошлого, мы имеем ввиду основателя Мартинистского учения Мартинеса де Паскуалиса, и двух его учеников и последователей: Луи Клода де Сен-Мартена и Жана-Батиста Виллермоза, которые развивали завещанную им доктрину, передавая инициацию по двум линиям, имеющим свои особенности.

Впоследствии, для удобства обозначения особенностей пути каждой линии, последователей теургического оперативного пути Мартинеса де Паскуалли стали называть «Мартинезистами», последователей мистического пути сердца Луи Клода де Сен-Мартена - «Мартинистами», а последователей добродетельного, просветительского рыцарского пути Жана-Батиста Виллермоза - «Виллермозистами».

Существуя под различными названиями на протяжении различных исторических эпох, в том числе тех эпох, что предшествовали Дому Мартинесу де Паскуалису, Традиция, известная ныне как «Мартинизм» является, благодаря своему теоретическому и практическому учению, оккультной школой духовной жизни для «людей желания», или говоря простым языком – для тех индивидов, чьи души стремятся к Богопознанию, духовному прогрессу и совершенству.

Изустное предание, передающееся по традиции от посвятителя к посвящаемым в Ложах Мартинистов и, если посвящение проводится Вольным Посвятителем – вне Лож, гласит о том, что Мартинизм является формой продолжения Розенкрейцерской традиции, которая в свою очередь восходит своими корнями к древним монотеистическим культам, всегда являвшимся эзотерической частью учений, в отличие от экзотерических политеистических культов; Великими Мастерами древнего и эзотерического монотеизма были легендарные фигуры Моисея, Авраама, Мелхиседека, Сима, Ноя и других прославленных праведников.

Ровно такой же взгляд на историю Ордена, излагается в «Трактате о реинтеграции» – основополагающей книге о Мартинизме. Эта книга Дома Мартинеса де Паскуалиса примечательна тем, что в ней письменно передаются многие таинственные наставления, которые ранее были доступны только посвященным традиционных мистерий.

В «Трактате о реинтеграции» – весьма глубокой и объемной работе – Мартинес де Паскуалис истолковывает Писание так, как он сам, по его словам, «научился от своих мастеров». Это полученное им традиционное учение изъясняет, что Писание должно пониматься как духовное повествование, описывающее, как человек в частности, и человечество в целом, пало из своего местопребывания, и продолжает падение, пока по собственной воле не остановит себя, и не начнет работать над возвращением назад, в состояние, которое ему предназначено от его сотворения. Это реально и достижимо, и не является ни в коем случае утопией, или неким отдаленным теоретическим представлением. Реинтеграция – как индивидуальная, так и всеобщая – реальна, достижима, исполнима и уже очень близка; работа же в этом направлении возможна только при поддержке и помощи божественных и ангельских сил, желающих, чтобы человек обрел свое истинное состояние, и отвратился от лжи низменных животных инстинктов и материального бытия, вступив в права обладания своим небесным, духовным и божественным наследием.

Из-за слабой документированности истории до XVIII-ого века, не только касающейся деятельности тайных обществ, но и просто освещающей те или иные события даже просто мирской жизни большинства людей, говорить подробно об истории нашего братства мы можем, начиная только с периода охватывающего последние двести лет, и если быть точнее, то со времен основания первых Лож Ордена рыцарей-масонов, Избранных коэнов вселенной – нашим Великим Мастером, Мартинесом де Паскуалисом.

Жак де Ливрон Иоахим де ла Тур де ла Каса Дом Мартинес де Паскуалли родился около 1727 года в Гренобле, Франция, и покинул физический план в 1774 году на Гаити в возрасте 47 лет. Его отец был известным масоном и обладал хартией, дающей право основывать масонские ложи и управлять ими, выданной ему принцем Чарльзом Эдуардом Стюартом, и наделяющей его титулом «Заместитель Великого Мастера». Эта хартия являлась наследуемым документом, и была передана его сыну – Дому Мартинесу де Паскуалли в возрасте 28 лет. Вступив в права обладания хартией, Мартинес де Паскуалли начал устанавливать одну из самых первых масонских систем высших степеней в Европе, расширявшую три «цеховых» степени. Эта система высших степеней получила название «Орден рыцарей-масонов, Избранных коэнов вселенной», а первая ложа Ордена была открыта в 1754-ом году. Именно для посвящаемых в Орден избранных коэнов и была предназначена вышеупомянутая книга «Трактат о Реинтеграции», изначально существовавшая в качестве суммы устных наставлений, и лишь к 1772-ому году записанная на бумаге. Учение Дома Мартинеса передавалось посвященным не только посредством инициаций, но и через личную церемониальную работу, через особые теургические операции, которые каждый Коэн проводил единолично, и иногда с наставником. Наставление к совершению этих операций преподавались лично Домом Мартинесом тем, кто проходил инициацию во время посвящений.

Следует, однако, особо отметить, что масонство Избранных Коэнов Мартинеса де Паскуалли не являло собой даже в каком-либо отдаленном смысле то масонство, которое практиковалось в современных ему ложах, происходивших из Англии, Франции и Германии, и о котором Иван Порфирьевич Елагин, русский масон, так же увлекавшийся учением Луи Клода де Сен-Мартена, писал: «...ни я, ни начальники (ложи) инаго таинства не знают как разве со степенным видом в открытой ложе шутить, и при торжественной вечери за трапезою несогласным воплем непонятныя реветь песни и на счет ближняго хорошим упиваться вином, да начатое Минерве служение окончится празднеством Бакху». (Елагин И.П. «Учение древнего любомудрия и богомудрия, или Наука свободных каменщиков…» / Русский архив, 1864. – Вып. 1. – Стб. 100).

Итак, Дом Мартинес де Паскуалли совершенно определенно разграничивал современное ему масонство и Орден Избранных Коэнов, три первых Степени которого должны были подготовить посвящаемого к Теургической работе, проводимой ради примирения с Богом. Следует отметить, что при таковых различиях неизбежно было и отличное от общего масонского течения толкование самой легенды о Хираме, - архитекторе Соломонова Храма, которого в обыкновенном для Франции того времени масонстве во время обыгрывания легенды третьей степени (то есть, степени Мастера) убивают трое подмастерий, из корыстных побуждений пожелавшие узнать слово Мастера. Слово Мастера нужно им было для того, чтобы получать большую заработную плату за свои труды. Мартинес де Паскуалли отрицал, что трое корыстных подмастерий могли убить Хирама, который являет собой одного из шести проявлений Великих Избранников, коии посылались на землю для того, чтобы быть предтечами Самого Господа Иисуса Христа. Отказываясь принимать данную версию легенды третьего градуса масонства, Мартинес де Паскуалли называл ее «иевусейским (т.е. ханаанским) апокрифом».


Хартия, дающая право основывать Ложи, была выдана отцу Дома Мартинеса принцем Чарльзом Эдуардом Стюартом, предпоследним представителем дома Стюартов и якобитским претендентом на английский и шотландский престолы традиция Мартинезизма - т.е. Избранных Коэнов - представляет собой оперативный теургический путь, практическую церемониальную работу, направленную на инвокации Ангелических существ, проведение операций экзорцизма, и иные вполне конкретные духовные практики, которые со времен Элифаса Леви часто называют Высшей Магией.

Мартинес де Паскуалис покинул физический мир во время пребывания в Порт-о-Прэнс, Гаити, внезапно и не достигнув пожилого возраста. Его дело увековечили два его ближайших ученика, продолживших традицию Мартинизма: Луи Клод де Сен-Мартен и Жан-Батист Виллермоз.


Voie Cardiaque – Путь Сердца: Луи-Клод де Сен-Мартен

Маркиз Луи-Клод де Сен-Мартен родился 18 января 1743 года во французском городе Амбуаз. Несмотря на знатное происхождение, он никогда не был богатым человеком, зато во время Французской революции имел ряд неприятностей из-за своего титула. О его детстве известно мало. Его мать умерла, когда он был совсем еще ребенком, и в своей автобиографии он говорит, что это событие оставило глубокий отпечаток на его личности, наделив его очень чувствительным характером. Его отношения с отцом были не из лучших; он рано начал задаваться религиозными и экзистенциальными вопросами, поглощая каждую книгу по религиозной философии, которую только мог найти. Он начал учиться на адвоката, как того хотел его отец, но вскоре понял, что это не его стезя. Он презирал юридические привилегии, которыми обладала знать, и находил обучение данной профессии пагубным для собственного характера. Несмотря на филантропический нрав, он отказался от своей профессии и пошел в армию. В те времена военное дело было для молодого человека одной из немногих возможностей путешествовать и одновременно содержать себя. Более того, его офицерский чин давал ему достаточно времени для того, чтобы углубляться в изучение религиозных и мистических текстов.

Во время службы в Лионе он познакомился с двумя офицерами, мсье де Гренвиллем и братом Оноре де Бальзака - Анри. Они были последователями Мартинеса де Паскуалли и членами Ордена Избранных коэнов. Эти два новых друга, узнав о его религиозном рвении и духовном потенциале, представили молодого Сен-Мартена Мартинесу де Паскуалли, которого Сен-Мартен впоследствии описывал как своего первого учителя и мастера. После тщательной подготовки и обучения Сен-Мартен был посвящен в Орден в конце 1760-х годов. Наконец обретя в лице Мартинеса де Паскуалли того человека, которого он в последствии называл своим первым Учителем, а в Ордене Избранных Коэнов - то место и учение, которое он в последствии называл первой своей Школой, Сен-Мартен ступил на Путь истинного Духовного Посвящения, который он столь долго искал и которого желал всем сердцем. Эта Школа была совершенно необходима для него, поскольку, как сам он говорил впоследствии, невозможно человеку самостоятельно открыть Дверь, ведущую в Мир Духовный. Но кто-то иной должен прийти и приоткрыть эту Дверь.

Вскоре Сен-Мартен был допущен во внутренний круг Ордена, после чего оставил военное дело и всецело посвятил себя Ордену, став ближайшим другом и постоянным секретарем Дома Мартинеса. Ему были доверены наиболее ответственные из дел Ордена, как то: предоставление инструкций по Ритуалам Высших Степеней с помощью корреспонденции, а также передача доктринальных наставлений Братьям Ордена во время общих собраний. Члены Ордена Избранных Коэнов следовали по Пути Воссоединения с Богом посредством Теургических Операций, которые обладали весьма сложным церемониалом, для совершения которого нужно было соблюсти множество условий, включая соблюдение определенного времени и обладание теми или иными Ритуальными принадлежностями. Нельзя было изменять ни единого элемента Ритуала, к которому следовало готовиться на протяжение длительного времени с помощью поста, молитвы, сохранения внутренней и телесной чистоты. Сам Ритуал являлся необходимой кульминацией всего священного действа, которое должно было принести духовные плоды. Не многие удостаивались Высшей Степени Ордена - Степени Reau†Croix (Розового Креста). Самым же сложным являлось достижение способности призывать во время Теургической Церемонии таинственное явление - «Ла Шоз» (фр. «Вещь»), посредством которого Избранные Коэны могли входить в мистическое состояние понимания духовной сути вещей. Луи-Клод де Сен-Мартен прошел эту Первую для него Посвятительную Школу, чрезвычайно сложную, но обильно наделяющую духовными плодами тех, кто оказался того достоин. Его первое мистическое сочинение, «О заблуждениях и об истине» («Des Erreurs et de la Verite»), написанное в 1775-м году под псевдонимом «Неведомый Философ» (Philosophe Inconnu), во многом было вдохновлено именно просвещающим действием «Ла Шоз» - Неведомого Посредника Посвящения. Именно благодаря «Ла Шоз», таинственного Посвятителя, которого призывал Мартинес де Паскуалис во время Теургических Операций, Луи-Клод де Сен-Мартен узрел Свет Духовного Мира, и прозрел. Однако его бесконечно удивляло то, что для Прозрения, для Воссоединения с Богом, человеку могут потребоваться длительные Церемонии, которые могли совершаться едва ли не весь день. Он спрашивал у Мартинеса де Паскуалиса, первого своего Учителя: «Мастер, неужели все это нужно для того, чтобы достичь Бога?» На что Мартинес де Паскуалис дал ему совершенно точный ответ: «Нет. Но мы должны довольствоваться тем, что мы имеем». Познав свет истинного Знания, которое некогда было утрачено Первым Человеком, Адамом, после духовного его падения, Сен-Мартен видел и иной путь просвещения человеческих сердец и разума, - и этот путь он назвал Путем Сердца, - мистической практикой познания человеком сначала своей сути, а затем и сути всех сотворенных вещей.

Мистический Путь Сердца есть, в первую очередь, путь молитвы и созерцательности, установления внутренней, незримой связи с Царствием Божиим, ради восстановления в человеке первоначальных его качеств и сил, духовных и божественных. Мистический Путь Сердца не требует от последователя своего практически никаких внешних действий, не требует от него ни Ритуальных принадлежностей, ни соблюдения какого-либо времени. Путь Сердца учит человека постоянной, непрерывной молитве, звучащей так, что слышна она становится лишь Самому Богу и Ангелам Его. Эта безмолвная молитва наделяет человека активными духовными качествами, она дарует ему истинную первоначальную духовную свободу, которую еще необходимо будет обрести ему путем труднейших и сложнейших духовных битв, в первую очередь - со своими же собственными пороками. Тогда победивший вновь удостаивается великолепных духовных Доспехов - Тела Славы, в котором и был сотворен человек изначально, а также возвращает он себе тот Духовный Меч, который делает его грозным противником супротив всех козней его духовных врагов, - невежества, клеветы, безнравственности, и многого другого, что загрязняет человеческое сердце, отдаляя его от Бога.

Создание Пути Сердца стало результатом духовного опыта и совершенствования, приобретенного Луи-Клодом де Сен-Мартеном во время его пребывания в числе Избранных Коэнов, и ознакомления его с работами Якоба Бёме - немецкого мистика, который не знал никаких иных книг, кроме Священного Писания, был простым сапожником, но имел чистое сердце, и потому удостоился возвышенного знания, которое запечатлел в своих мистических произведениях. В дальнейшем Сен-Мартен называл этого Великого Мастера Прошлого своим другом, и в своих же мистических сочинениях он сотворил прочный и ничем не делимый сплав из Доктрины о Реинтеграции Мартинеса де Паскуалиса, мистической доктрины Якоба Бёме и своего собственного Теургического и Мистического опыта.

В 1774-м году Мартинес де Паскуалис, первый Учитель Сен-Мартена, покинул мир, и члены Ордена Избранных Коэнов, оставшись без пастыря, пришли в растерянность и смятение, не ведая, что далее им следует предпринять. Сен-Мартен, желая поддержать своих Братьев, предложил им ввести в ежедневные практики Мистический Путь Сердца, однако не много нашлось таких, кто сумел понять этот путь так же, как Сен-Мартен, и не многие поддержали его. Не смотря на то, что сам Мартинес де Паскуалис, безусловно, владел техникой этого Пути, поскольку, по словам Сен-Мартена, он обладал «активными духовными качествами», и принимал как Теургических Путь, так и Мистический, - в зависимости от того, к чему будет более склонен человек, стремящийся к Духовному благу.

С этого времени для Сен-Мартена начинается тот период, когда он сам становится Учителем и Наставником для множества людей, живущих во множестве стран мира. Он неустанно путешествует по городам родной Франции, посещает и переписывается с жителями иных стран Европы, и, в том числе, посвящает в свой мистический Путь Сердца представителей дворянских семей Российской Империи. Именно о нем говорил князь Голицын: «Я поистине человек только с тех пор, как знаю Сен-Мартена». Он пишет множество мистических работ, первой из которых становится труд «О заблуждениях и об истине», обращенный ко всем людям современного ему века, которые, не смотря на начинавшие уже в то время волновать общество идеи материалистические и атеистические, желали приобщиться к Духовному Свету, и отрешиться от заблуждений сего мира. Это же первое его сочинение было написано им под непосредственным впечатлением от практик Избранных Коэнов и общения с наставником – Мартинесом де Паскуалли. Артур Эдвард Уэйт, английский мартинист XX-го столетия, упоминал в своем очерке о Сен-Мартене, что данное сочинение было выпущено в печатном виде ранее, чем выпущен был «Трактат о Реинтеграции существ», и что в своем первом мистическом сочинении Сен-Мартен весьма сокрытым образом раскрывал Доктрину, представленную жаждущим истины его уму и сердцу Мартинесом де Паскуалли. Он не мог совершенно открыто писать о тайнах, переданных ему при Посвящении, но для истинных Людей Желания он передал все необходимые ключи для раскрытия Доктрины о Реинтеграции, продолжая древнюю традицию своего наставника, он запечатлел в своей первой книге.

У него появляется множество друзей в истинном смысле этого слова, - это его ученики, жившие во множестве различных стран и городов, с которыми он ведет беседы о грехопадении и восстановлении человека в его первоначальных качествах и силах, духовных и божественных. Эти беседы он ведет в небольших кружках людей, посвященных им посредством библейского наложения рук, акколады и передачи мистических наставлений, которые таким же образом, и так же посредством собственного благородного примера должны были совершать великое дело просвещения. В эти кружки он принимал мужчин и женщин, что было новаторством для тех времен, поскольку в ложи общераспространенного в то время масонства принимали исключительно лишь мужчин. Такова первоначальная традиция Мартинизма: приобщение к этой древней традиции никогда не сковывалось никакими внешними условиями и ограничениями, и она всегда передавалась в виде Вольного Посвящения, являя собою акт милосердия, оказываемый Посвятителем по отношению к посвящаемому, вне зависимости от того, каковыми были условия и особенности материального его существования. Еще Мартинес де Паскуалли, наставник Луи-Клода де Сен-Мартена, создавал Ложи Ордена Избранных Коэнов не только для мужчин, но так же и для женщин, взыскующих истины. К женщинам Сен-Мартен относился с особенным уважением, поскольку в первую очередь он видел в них красоту внутреннюю, а не внешнюю, и никоим образом не мог допустить того, чтобы оставить своих современниц без столь просвещения, необходимого для души человеческой столь же, сколь все живые существа нуждаются в воде и в пище. Он любил пребывать в женском обществе, памятуя так же и о том, что первоначальному своему духовному образованию он обязан был своей мачехе, о которой на всю жизнь он сохранил светлую память. Так же, с Якобом Бёме он познакомился благодаря Шарлотте де Бёклин, с которой любил он вести беседы на мистические темы, которые еще более вдохновляли его на продолжение мистического своего Пути.

Традиция Вольного Посвящения в мартинистское учение и мартинистские духовные практики, заложенная самим Сен-Мартеном, поддерживалась на протяжении столетий истинными просвещенными Адептами, которые оберегали и передавали традиционное знание мартинизма в первозданной, неизменной его чистоте. Эта древняя традиция, являющаяся квинтессенцией оккультного и мистического знания, никогда не закрепощалась, неизменными стараниями истинных Адептов, никоими внешними обязательными условиями для приобщения к ней. И все, что нужно было для посвящения в Мартинизм, еще со времен Мартинеса де Паскуалли и Луи-Клода де Сен-Мартена, это чистое сердце, не запятнанное никакими низменными и эгоистическими устремлениями, но самопожертвенное и жаждущее истины и возвращения первоначальных привилегий, коими наделил Человека Бог.

В первую очередь Сен-Мартен учил последователей своих скромности и осторожности, дабы действовали они под покровом тайны для каждого, кто еще только собирается ступить на Посвятительный Путь.

Не смотря даже и на тяжелое положение для аристократии во Франции во время Великой французской революции, Сен-Мартен следовал своему духовному предназначению, и всегда старался осуществлять дело освобождения человеческих душ от пут невежества и от усугубления духовного падения. Он не противится никакой вышестоящей власти, но во всем, посредством смирения своего, находит для своей деятельности и для духовного своего совершенствования пользу. Его престарелый отец, живший в Париже, в то время нуждался в уходе. И Сен-Мартен, не смотря на то, что ему было известна неприязнь, которую испытывал к нему Робеспьер, все равно приезжал к отцу, и оставался с ним, не покидая его в одиночестве. Он был весьма ценен для Провидения, и оно так же не оставляло его в эти трудные для всей французской аристократии дни. Так, 2 термидора 1794 года Робеспьер подписал указ об аресте Неведомого Философа, однако уже через семь дней Робеспьер сам оказался арестован и казнен.

Для многих исследователей Мартинизма по сей день остается неясным вопрос о том, создавал ли Сен-Мартен какое-либо тайное общество, или же он передавал мистические свои наставления лично своим друзьям, не пользуясь, при этом, никакой структурой. Сомнения в том, что Сен-Мартен мог создать какое-либо тайное общество, являются вполне понятными, поскольку Неизвестный Философ всегда выступал против заключения духовного учения в рамки какой-либо структуры, обладающей чертами масонской организации. Он считал, что сия «буква» с ее формализмом, потенциалом как к пробуждению добрых, так и дурных склонностей в своих членах, способна погубить Дух возвышенного мистицизма. После смерти Мартинеса де Паскуалиса Сен-Мартен вышел из всех масонских обществ, к которым он имел отношение, распорядившись, чтобы его имя было вычеркнуто из всех списков масонских лож. Таковое распоряжение обязало его выйти так же и из Ордена Избранных Коэнов. Понимая, какую опасность может нести масонская структура для свободной передачи духовного учения, Сен-Мартен даже писал Жану-Батисту Виллермозу, другому последователю Мартинеса де Паскуалиса, о том, что ему, Сен-Мартену, кажется далеко не самой удачной идея о введении Доктрины о Реинтеграции в структуру устава Строгого Послушания, которую, в совершенно реформированном ее виде, под новым названием Исправленного Шотландского Устава, возглавил Виллермоз. Сен-Мартен, наблюдая за тем, что происходило в масонских ложах его времени, не хотел привязывать мартинистскую традицию к структуре масонских лож. Его близкий друг, Ж. Б. М. Жанс, писал в своей «Библиографической заметке» о Сен-Мартене: «Сен-Мартен был приглашен в 1784 году в последнюю из перечисленных организацию (Общество Филалетов); однако он отказался принимать участие в собраниях ее членов, которые, как казалось ему, говорили и действовали исключительно как масоны, а не как истинные посвященные, то есть не как люди, воссоединившиеся со своим Истоком». Мартинистская традиция представляет собой Путь практический, а отнюдь не спекулятивный, по обретению тех первоначальных качеств, которые были присущи Человеку от начала его сотворения. Посему и его собственные мистические кружки, где проводил он Посвящение, не являлись местом для обмена различными мнениями относительно того, что представляет собой мироздание, что подразумевал Сен-Мартен под организациями масонского толка. Опираясь на Христианский Эзотеризм, мартинизм обладает совершенно точными представлениями о том, каково устройство мироздания, и каково место человека в нем. Также, исследователь тайных обществ и учений Жюль Бушер в своей работе «Мартинизм и Мартинистские Ордена» пишет следующее по поводу отношения Сен-Мартена к масонству: «Сен-Мартен был масоном, который не нашел той возвышенной духовности, которую он искал, он покинул масонство и потребовал, чтобы его имя было вычеркнуто из списка, в котором оно значилось». В этой же работе он излагает совершенно определенную точку зрения относительно того, мог ли Сен-Мартен быть основателем некоторого масонского устава (который, согласно ошибочному мнению других исследователей, мог называться Уставом Сен-Мартена): «Невозможно себе представить, чтобы Сен-Мартен, вышедший из масонства, создал бы собственный устав, и, кроме, чтобы он назвал этот устав своим именем».

В завершительном своем труде, который был опубликован незадолго до его смерти, и который назывался эпико-магической поэмой «Крокодил, или О войне добра и зла», Сен-Мартен показывает свое отношение к зародившейся тогда языческо-египетской масонерии, давая ей крайне отрицательную характеристику. В этой поэме Сен-Мартен, используя аллегории, рассказывает о злом Иерофанте, погубившем город Атлантиду, под которой он подразумевает человечество, пробудив первоначальное зло во Вселенной, воплощаемое чудовищным Крокодилом. Этот Крокодил есть образ дьявола, который, повелевая слугами своими, сеет в сердцах человеческих семена зла. Культ сего Крокодила «исповедует» Иерофант, образ которого Луи-Клод де Сен-Мартен срисовал с Калиостро, основавшего устав Египетского масонства. Иерофанту противостоит Елеазар - один из тех представителей рода человеческого, коий причастен к «Обществу Независимых», - или, иначе, к обществу Святых и Прославленных Душ, тех, кого называют Великими Мастерами Прошлого. Елеазар был избран сим Обществом Независимых, и именно ему было уготовано победить как Крокодила, так и Иерофанта вместе с ним. Образ Елеазара был списан Сен-Мартеном с его первого Учителя - Мартинеса де Паскуалиса. Для Сен-Мартена «Крокодил» есть образ тех демонических существ, которые привели Первого Человека к его падению. Этот образ он встречал так же и в самих документах Ордена Избранных Коэнов, и теперь запечатлел его в художественном виде. «Крокодил» отравляет человеческие сердца, прельщая их ложными ценностями, ложными устремлениями и помыслами. Он ни в коем случае не желает, чтобы человек выбрался из «Леса Заблуждений», как называл Сен-Мартен иллюзию материального мира, пропитанную зловонным дыханием «Крокодила». В образе Елеазара и Общества Независимых Сен-Мартен раскрывал множество важнейших Посвятительных тайн, которые раскрыл для него еще Мартинес де Паскуалли. Для того, чтобы победить «Крокодила», человеку нужно прибегнуть к традиционным мистическим и теургическим практикам, а также ему необходимо обладать тем, что в дальнейшем Доктор Папюс назовет «Астральным Протекторатом», причастностью к вертикальной Посвятительной Цепи. Это связь с Великими Мастерами Прошлого, коии давно разорвали цепь своих перевоплощений, и теперь наблюдают, из-за завесы Мира Незримого, за угнетаемым и блуждающим еще по Лесу Заблуждений человечеством, и ищут тех, кто захочет пройти тот достойный Путь, коий уже завершили они.

Редко бывает так, чтобы человек, по Милости Божьей, был осведомлен о приближении часа своей смерти. Обычно такового участия со стороны Высших Сил сподабливаются только люди действительно просвещенные и святые. Когда настал 1803-й год, Сен-Мартен чувствовал, что вскоре он навеки переместится в ту Обитель Света, к коией стремился он всю свою жизнь. Об одном он только просил Бога, - дабы встретить этот момент в месте, которое приятно и близко его сердцу, - в загородном доме своего друга - сенатора Ленуар-Лароша. Господь исполнил это последнее его желание, и именно здесь, в состоянии душевного покоя, он покидает мир сей. Однако его Астральное присутствие и благоволение по сей день остается вместе с последователями его, поскольку Цепь Мартинистского Посвящения не прерывалась, и не могла быть прервана, от самого момента его ухода в мир лучший, и до нынешних дней. Его последователи организовали общество под названием «Общество друзей Сен-Мартена», и собирались вместе, дабы обсуждать мистическую Доктрину Неизвестного Философа. Они же передавали полученное ими от Сен-Мартена Посвящение новым его последователям, которые желали достичь индивидуальной Реинтеграции, следуя Внутреннего Пути - Пути Сердца. В конечном итоге линия Сен-Мартена перешла в конце XIX-го века к Жерару Анкоссу (Доктору Папюсу), который претворил ее в Мартинистский Орден, объединив в нем всех остальных Мартинистов, и продолжая передавать Посвящение, происходящее от Сен-Мартена.


Добродетельный Рыцарь: Жан-Батист Виллермоз

Третьей центральной фигурой в Ордене Избранных Коэнов, и, соответственно, в Мартинизме, был Жан-Батист Виллермоз, родившийся 10 июля 1730 года в Лионе, Франция. По вступлении в Орден, он стал не только горячим сторонником и последователем ортодоксального Посвящения, но и близким другом Сен-Мартена и Мартинеса де Паскуалиса.

Виллермоз получил образование в Тринити-Колледже (Колледж Святой Троицы), и по завершении обучения стал владельцем магазина, специализирующегося на продаже шелка, в 1754 году. В 1767 году он познакомился с Бэконом де ла Шевальери, Заместителем Великого мастера Избранных коэнов в Париже; они оба были масонами и вели дискуссии об истинной цели масонства. Де Шевальери представил Виллермоза Великому Мастеру Ордена – Дому Мартинесу, и торговец шелком обрел то, что искал – общество благочестивых и усердных людей с ясными убеждениями относительно того, что они ищут в масонстве и в чем состоит его суть.

Мартинес де Паскуалис по праву считал Виллермоза одним из своих лучших и усерднейших учеников: и он оправдал ожидания своего Учителя. Виллермоз обладал весьма важными качествами, необходимыми для Теургического Пути: усердием, старательностью, настойчивостью. Мартинес де Паскуалис хвалил его перед иными своими учениками, говоря о том, что он являет собой один из наилучших примеров для подражания. Когда к нему приходили другие его последователи с жалобами на то, что им не удалось совершить эвокацию «Ла Шоз», он говорил, что был бы рад, если бы он управлял Незримым Миром, и если бы он мог как-либо поспособствовать их продвижению в сем деле. Однако «Ла Шоз» требует величайшей преданности со стороны Посвященного, и потому нерадивый, нестарательный человек не может достичь проявления «Ла Шоз» посредством Теургических Ритуалов. Виллермоз старательно следовал всем инструкциям Мартинеса де Паскуалиса на протяжение более, чем десяти лет, все то время, как они могли совершать свое общение (по крайней мере, на материальном плане). В то время, как некоторые из тех, кто желал достичь каких-либо результатов на Теургическом Пути, посвящали ему зачастую совсем краткое время, и, не имея сил достичь результата, покидали сей Путь.

Длительное время с помощью личной корреспонденции Луи-Клод де Сен-Мартен передавал Виллермозу основополагающие наставления относительно Доктрины о Реинтеграции и Теургических Ритуалов. Когда же подошло время к тому, чтобы передать Виллермозу Степень Reau†Croix, Высшую Степень в Ордене Избранных Коэнов, Мартинес де Паскуалис поручил подготовку Виллермоза Бэкону де ла Шевальери. Однако тот допустил несколько весьма существенных ошибок, не учтя правильного времени для подготовки. Мартинес де Паскуалис, узнав об этом обстоятельстве, сам взялся за подготовку Виллермоза, поскольку считал его поистине достойным сего Посвящения, и не желал, чтобы нарушенный ход Ритуала привел к отсутствию должного его результата, который заключается в Примирении с Богом.

Получив Степень Reau†Croix, Виллермоз организовал и развил деятельность отделений Ордена так, что через некоторое время возглавил Лионские Ложи, и способствовал их активному росту.

Сен-Мартен и Виллермоз тесно сотрудничали и постоянно переписывались, когда находились в разных городах. Когда Дом Мартинес покинул физический мир, они, однако, почувствовали, что Избранные коэны уже не смогут существовать как единый Орден без физического попечительства и влияния своего Великого Мастера и вдохновителя. Они начали оберегать передачу традиции Мартинистов двумя независимыми путями, каждый согласно собственному характеру, оставаясь при этом близкими друзьями до конца жизни.

Жан-Батист Виллермоз, видя упадок лож Избранных Коэнов, начал объединять их учение с немецким масонским уставом «Der Stricte Observanz» (Строгого Послушания), широко распространенным в то время, и также происходящим из якобитской ветви, полученной от члена династии Стюартов бароном фон Хундом. Он назвал свою систему степеней «Chevaliers Beneficantes de la Cite Sante» («Добродетельные Рыцари Святого града»), и добавил еще две секретные степени, содержащие суть внутреннего учения Дома Мартинеса.

Революционные планы Виллермоза встретили горячую поддержку, и на великом масонском Вильгельмсбадском конвенте в 1778 году было решено включить его степени в Stricte Observanz, невзирая на горячие возражения последователей ордена баварских «иллюминатов» Адама Вейсгаупта.

Предпринимая деятельность по внедрению Доктрины о Реинтеграции Мартинеса де Паскуалиса в устав Строгого Послушания, Виллермоз совершил два весьма важных действия. Во-первых, он остановил бесконечные споры относительно истинности тамплиерской преемственности устава Строгого Послушания. На протяжении нескольких лет, в течение множества масонских конвентов, Карл Готлиб фон Хунд, основатель сего устава, пытался предоставить доказательства относительно того, что на создание лож его уполномочили «Высшие Неизвестные», относящиеся к линии тамплиерской преемственности. Посвятители фон Хунда не передали ему обещанных тайных знаний относительно алхимического Великого Делания, то есть трансмутации неблагородных металлов в благородные посредством Философского Камня. Члены лож устава Строгого Послушания хотели получить после своего посвящения воистину эзотерические знания, которые предоставляли бы им ответы на основополагающие метафизические и оккультные вопросы, которые волнуют людей, ищущих Истину. Однако фон Хунд не обладал таковыми сведениями. На Вильгельмсбадском конвенте Жан-Батист Виллермоз показал членам комиссии, что он действительно обладает эзотерическим знанием, возвышенным и непреходящим, и таким образом смог в некотором роде исправить печальное положение как фон Хунда, так и его последователей. Сие знание же являлось традиционным древним знанием Мартинизма, коие не только предоставляет духовные знания, но также и те практические инструменты, посредством коих дух человеческий может возвыситься до того первоначально занимаемого им положения во Вселенной.

Кроме того, на Вильгельмсбадском конвенте Жан-Батист Виллермоз встретился с критикой набиравших тогда силу баварских «иллюминатов» Адама Вейсгаупта. Данная организация носила материалистический и атеистический характер. Однако она развивалась в среде общества католического, представители которого совсем не просто смогли бы расстаться со своими прежними представлениями об истинной нравственности, об истинной сути человеческого существа, о Боге. Посему баварские «иллюминаты» тщательнейшим образом скрывали, в чем заключается их «доктрина», и раскрывали ее смысл лишь постепенно, в ходе проводимых для получения каждой из степеней ритуалов. Таким образом они осторожно подбирались к человеческому уму, и со временем, подспудно старались переменить мировоззрение «посвящаемого». Однако Жану-Батисту Виллермозу было прекрасно известно об истинных целях баварских «иллюминатов» (деятельность которых впоследствии привела к Французской революции и к попыткам установления «Культа разума», который должен был заменить всевозможные религиозные учения на атеистическо-материалистическое мировоззрение). Он блистательно выступил на Вильгельмсбадском конвенте, сделав тайное явным и раскрыв все замыслы «иллюминатов». После сего Орден Баварских «иллюминатов» стал переживать свой распад, он потерял множество своих членов, и был запрещен на государственном уровне, что, к сожалению, не остановило запущенные им деструктивные политические механизмы.

Жан-Батист Виллермоз был истинным продолжателем линии Мартинеса де Паскуалиса также и в деле масонства: он не ориентировался на существовавшие в то время масонские ритуалы, и полностью переписал все церемонии посвящения устава Строгого Послушания, и таким образом его Исправленный Шотландский Устав явился оплотом Христианского Рыцарства, пути, который должен был приводить последователей его к достижению индивидуальной Реинтеграции. Доктрина о Реинтеграции, включенная Виллермозом в Ритуалы и наставления, не подразумевала под собой передачи практики Теургических Ритуалов Избранных Коэнов. Однако Виллермоз передавал и данное Посвящение немногим достойным.

Сам Виллермоз так же не оставлял своих Теургических занятий. Он с упорством добивался результатов в деле эвокации «Ла Шоз», и, наконец, в 1785-м году ему удалось совершить эту эвокацию. Об успехе своем Виллермоз сообщает в письме Луи-Клоду де Сен-Мартену, и тот отправляется в Лион,чтобы так же присутствовать на Теургическом Ритуале, который некогда в совершенстве мог выполнить только Мартинес де Паскуалис. Получив у «Ла Шоз» все ответы на свои вопросы, Сен-Мартен вновь возвратился на Путь Сердца, к своим мистическим практикам.

Жан-Батист Виллермоз и Луи-Клод де Сен-Мартен пользовались различными методами, однако преследовали одни цели: во-первых, это путь индивидуальной Реинтеграции, и, во-вторых, это способствование Реинтеграции Всеобщей. Их собственную деятельность и творчество подпитывал один и тот же источник. Если обратиться к сочинениям Луи-Клода де Сен-Мартена, а также и к «Трактату о двух естествах», написанному Жаном-Батистом Виллермозом, мы воочию увидим, что они ни на шаг не отходят от Доктрины о Реинтеграции, но, напротив, труды сих трех Великих Мастеров Прошлого способствуют осознанию единой и единственной истины, поскольку принадлежат они к единой древней духовной традиции, коия продолжается и поныне, и призваны совершить великое деяние просвещения человеческой души.Эти труды перекликаются и переплетаются друг с другом, они с разных сторон проясняют смысл единой доктрины о Реинтеграции, являющейся эзотерической доктриной Христианства.

Свой «Трактат о двух естествах» Виллермоз написал в ответ на сочинение Шарля-Франсуа Депюи, которое называлось «Происхождение всех культов, или Универсальная Религия» (1794). В этом рационалистическом сочинении автор старался найти сходство между Христианскими символами и символами языческими, доказывая, с материалистической точки зрения, будто бы символы Христианства являются заимствованными языческими символами. Под влиянием набиравших силу в то время идей данное сочинение стало весьма популярным, но Жан-Батист Виллермоз не поддавался рационалистическим, материалистическим веяниям. В своем «Трактате о двух естествах» он приводит обширный комментарий на догмат о двух естествах Иисуса Христа: божественного и человеческого.

Французская революция рассеяла всех друзей и соратников Виллермоза. После революции Посвятительные Ритуалы Виллермоза, переработанные им и составленные для работ по Высшим Степеням Рыцарей-Благодетелей, полностью закрепились в Исправленном Шотландском Уставе, который переместился в Швейцарию, и полноценно возобновил свою работу только после Второй Мировой войны, в качестве одного из уставов в цепи международного признания Объединенной Великой Ложи Англии.


Мартинизм в XIX веке

Мартинизм в начале XIX века существовал в трех разных формах. Избранных Коэнов почти не осталось, их огонь медленно угасал в руках нескольких лиц, которые не имели намерения восстанавливать его без Великого Мастера Ордена – Дома Мартинеса де Паскуалиса.

Исправленный Устав Виллермоза продолжал передавать учение Мартинизма на высших степенях, но количество его членов уменьшилось.

Учение и мистическая философия внутреннего пути Сен-Мартена после его смерти распространялась через его книги, а инициация, являющаяся осью духовной и теургической преемственности, распространялась по Европе среди многочисленных братьев и сестер, посвященных Сен-Мартеном лично, и бережно передававших посвящение далее, своим ученикам.

Именно вследствие этого, исторически сложилось так, что Мартинистское движение являет собой совокупность многочисленных братьев и сестер, из которых все прошли законную и действительную инициацию, и лишь впоследствии они составили относительно свободную, гибкую и подвижную общность, именующуюся Орденом Мартинистов. Этот Орден не всегда был жестко оформлен административно.

Первоначально, после того, как Луи-Клод де Сен-Мартен покинул этот мир, посвящение по его линии передавалось в кружках «Общества друзей Сен-Мартена», к созданию которого сам Сен-Мартен не был причастен. Тем не менее, это «Общество» позволяло всем Мартинистам более свободно находить друг друга, в какой бы из стран они ни пребывали, вести друг с другом мистические беседы, а также передавать посвящение новым кандидатам, достойным сего. Таким образом, носители древней Мартинистской Традиции, сего духовного мистического посвящения, уже представляли собой связную общность, которой необходима была только более совершенная организационная структура.

В XIX-ом веке во Франции жили два человека, называвших себя «скромными студентами оккультизма», и которых, впоследствии, станут называть Великими Мастерами Прошлого. Это были Доктор Жерар Анкосс и Пьер Огюст Шабосо. Каждому из них была передана линия посвящения, происходящая от Сен-Мартена. Жерар Анкосс получил сию линию от Анри Делаажа, а Огюст Шабосо – от Амели де Буас-Мортмарт. Во время одной из обыкновенных светских бесед, которая велась во время дружеского ужина, они распознали друг в друге обладателей степени S::: I::: , и решили объединить свои линии посвящения в одну единую линию, которая и стала затем основанием для создания Мартинистского Ордена в 1889-м году.

Жерар Анкосс (избравший себе мистическое имя «Papus»), ставший Великим Мастером Мартинистского Ордена, прошел весьма нелегкий жизненный путь, ни на мгновение не прекращая своей работы по оккультному просвещению не только во Франции, но также и в других странах Европы, а также и в Российской Империи.

Решив получить медицинское образование, он в очень скором времени разочаровался в материалистических концепциях своих преподавателей и иных студентов. Понимая, что человек не может быть полностью исцелен посредством излечивания только лишь его материального тела, он твердо уверовал в существование бессмертной души в человеке. Со всем тщанием он изучал христианский мистицизм, оккультные науки и магическое искусство, согласно древней традиции. Он предпринимал алхимические опыты, совершал каббалистические изыскания. Он неустанно стремился способствовать Реинтеграции Всеобщей, как посредством просветительской работы, так и посредством врачебной своей деятельности. В медицине он полагался на техники магнетизма, гипнотизма, совмещенных с искренней молитвой, которыми пользовались в своей практике Мартинес де Паскуалли и Луи-Клод де Сен-Мартен.

Под его руководством выпускалось несколько журналов оккультно-мистического характера (в том числе журналы «Инициация» («L’Initiation») и «Завеса Исиды» («Le Voile d'Isis»)). Он также создал Независимую Группу Эзотерических Исследований, которая представляла собой учебное учреждение, в котором преподавалось несколько дисциплин оккультного характера, включая алхимию, астрологию, каббалу, ценнейшие и редчайшие сведения о которых он почерпнул из документов Избранных Коэнов и сочинений Луи-Клода де Сен-Мартена. Обладая целостной духовной традицией, доставшейся ему от предшественников, Великих Мастеров Прошлого, Доктор Папюс не стремился раскрывать глубинные тайны мартинистской традиции в печатных изданиях и в читаемых лекциях. Но он давал каждому Человеку Желания понять, что истинные потаенные сокровища традиции находятся в Посвятительном обществе – Ордене Мартинистов, и что, как и множество лет назад, в нем никогда не откажут искреннему искателю истины.

Вместе со Станисласом де Гуайтой, а также Жозефом Пеладаном, Доктор Папюс основал в 1888-м году Каббалистический Орден Розы†Креста, который стал внутренней структурой Мартинистского Ордена. Станислас де Гуайта и Жозеф Пеладан так же обладали чрезвычайно значимой линией преемственности. Они были посвященными уже начавшего в то время увядать Тулузского Розенкрейцерского Общества, главным образом специализировавшегося на духовной и лабораторной алхимии, а также и на методах исцеления.

Обширная деятельность, включавшая в себя перевод и издание различных оккультных и мистических книг, журналов, проведения занятий по обучению основам оккультизма и мистицизма, привлекала к Мартинистскому Ордену множество кандидатов, однако вступить в него могли только те люди, которые обладали чистыми и благими намерениями, которыми руководствовало искреннее желание Примирения с Богом, познания Книги Человека и Книги Природы, о которых писал Луи-Клод де Сен-Мартен.

Доктор Папюс в особенности проник в суть мистического Пути Сердца Луи-Клода де Сен-Мартена тогда, когда повстречался с Мэтром Филиппом – известным во Франции целителем. Этот человек поистине обладал тайной магнетического исцеления человека, которое так же было ведомо Мартинесу де Паскуалли и Луи-Клоду де Сен-Мартену. В нем Доктор Папюс нашел уникального наставника в деле применения лечебного магнетизма, который обладал величественным умением – отпускать грехи человеку, который переживает физические недуги. Мэтр Филипп, первоначально, не имел медицинского образования. Просто, будучи в еще совсем юном возрасте, он едва не отрезал себе большой палец, когда работал у мясника. Незамедлительно приставив палец, державшийся буквально на лоскуте кожи, к суставу, он начал молиться Богу о том, дабы рана зажила. В результате врачу, который пришел осмотреть рану, оставалось только наложить на палец Мэтра Филиппа бинт, поскольку палец полностью прирос обратно к своему суставу. После этого случая Мэтр Филипп стал известен по всей Франции, и оказал помощь множеству людей. Доктор Папюс считал Мэтра Филиппа истинным последователем Пути Сердца, описанного Сен-Мартеном.

Жерар Анкосс, вместе с тем, обладал также материалами, принадлежавшими Ордену Избранных Коэнов. С тех пор, как он ознакомился с ними, он мог воспринимать Церемониальную магию исключительно как своеобразный раздел Теургии, имеющей своей целью восстановление первоначальных качеств и сил человека, а также общение с Духовными существами, , которое необходимо человеку для восхождения по пути индивидуальной Реинтеграции.

Станислас де Гуайта, так же являвшийся членом Мартинистского Ордена, а также и одним из руководителей Каббалистического Ордена Розы†Креста, был преданным соратником и другом Доктора Папюса. Он изучал поначалу химию, но пришел, посредством глубоких размышлений, к алхимии и каббале. Ранее изучая токсикологию, он стал изучать впоследствии свойства тех ядов, которые загрязняют человеческую душу, - то есть, пороков, наибольшим из которых является осознанное упорствование в заблуждениях, невежество в его подлинном виде. Его трехтомный, обширный труд под названием «Змей Книги Бытия», представляет собой разбор основных качеств и приемов, которые используют черные маги и колдуны. Однако, главным образом этот труд посвящен пути Восстановления первоначального положения человека во Вселенной. В «Змее Книги Бытия» Станислас де Гуайта в своем «Ключе к черной магии»опираетсяна сочинения Луи-Клода де Сен-Мартена в частности на его труд «Крокодил, или Война добра и зла», давая необходимые пояснения для читателя, желаюшего выбраться из «Леса Заблуждений», называя главным врагом того, кто в этом хочет преуспеть, Стражем Порога. Он раскрывает эзотерический смысл эпико-магической поэмы Сен-Мартена. Так же, как и Сен-Мартен, Станислас де Гуайта предостерегает об опасностях магнетизма и гипнотизма,в случаях когда берется за эти занятия человек легкомысленный, или тот, чья душа не очищена, чье сердце и помыслы наполнены дурными намерениями или попросту.

Станислас де Гуайта вместе с другими членами Каббалистического Ордена Розы†Креста, внутренней структуры Мартинистского Ордена, проводил также и разоблачения черномагических сект, подобных секте «Кармель» Эжена Вентры, члены которой следовали контр-инициатическому пути, практикуя сексуальные сношения во время черномагических церемоний как друг с другом, так и с падшими духами (или, по терминологии Мартинеса де Паскуалиса, испорченными существами). В этом Каббалистический Орден Розы†Креста решительно следовал Рыцарскому Пути Жана-Батиста Виллермоза.

Главным принципом Пути Сердца является альтруистическое служение человечеству, и потому, когда началась Первая мировая война, Доктор Папюс отправился на фронт, дабы исполнять свой врачебный долг. Во время своего служения он заразился туберкулезом, от чего и покинул мир сей 25 октября 1916-го года. Он лечил всех, кто нуждался во врачебной помощи, к какой бы из враждующих сторон этот человек ни принадлежал. Его самоотверженное служение человечеству является истинным примером мартинистского Пути, ведущего к Реинтеграции человека в его первоначальных качествах и силах, духовных и божественных. Его сын, Доктор Филипп Анкосс, упрочил работу отца, продолжая заниматься переизданием его трудов, посвященных Мартинизму.

Однако, как только не стало Доктора Папюса, единство в Мартинистском Ордене было нарушено. На пост Великого Мастера Мартинистского Ордена было два кандидата: Виктор Бланшар, активно работавший вместе с Доктором Папюсом на ниве оккультно-мистического просвещения, и Шарль Детре (Тедер). Они обладали противоположными взглядами на то, каким образом должен быть организован Мартинистский Орден. Шарль Детре был более всего ценил свою принадлежность к масонству, и посему хотел переплести систему масонских степеней и систему степеней мартинистских, сделав, таким образом, необходимым для вступления в ложу Мартинистского Ордена вступление в ложу масонскую. Однако это условие лишило бы мартинизм изначальной его автономности акцентированной еще Луи-Клодом де Сен-Мартеном, передававшим Посвящение в небольших кружках своих друзей посредством традиционного библейского наложения рук и акколады.

Однако, не смотря на то, что уже во время управления Мартинистским Орденом Шарлем Детре (Тедером) Виктор Бланшар активно заявлял совершенно противоположную позицию и отказывался от сращения мартинизма с масонством, Детре оставил полномочия на управление Мартинистским Орденом именно Виктору Бланшару. Но его полномочия начал оспаривать Жан Брико, увлекавшийся модными в то время гностическими учениями, учением кармелитов Эжена Вентры и аббата Буллана, которого осуждал в свое время Станислас де Гуайта и Папюс. Брико возглавлял нерегулярный масонский устав Мемфис-Мицраима, и прилагал усилия к тому, чтобы закрепостить и заключить мартинизм внутри этого устава в качестве очередных дополнительных степеней.

Виктор Бланшар возглавил тех членов Мартинистского Ордена, которые не согласны были с кардинальными реформами Брико, и выделился вместе с ними в отдельную, автономную и легитимную мартинистскую ветвь, которая названа была Мартинистским и Синархическим Орденом. Таким образом была сохранена в данной ветви подлинность древней автономной традиции мартинизма, не прекращающая существовать и поныне.


История русского Мартинизма

В истории России ранее существовало два периода развития мартинизма. Первый период проходил во времена правления императрицы Екатерины II (то есть, в XVIII-м веке), а второй пришелся на неспокойные предреволюционные и революционные времена: это было начало XX-го века. Как первый, так и второй из названных периодов, поначалу проходили весьма благоприятно для русских мартинистов, истинных адептов тайного знания, передававших цепь непрерывной традиции, идущей от Мартинеса де Паскуалли и Луи-Клода де Сен-Мартена. Продолжая передавать и развивать духовное наследие своих предшественников, они так же занимались и активной просветительской деятельностью, в согласии с принципами, принятыми в мартинистской традиции.


Мартинизм в России XVIII века

Первоначальный импульс к развитию мартинизма в Российской Империи подал Николай Иванович Новиков (1744—1818), один из наиболее известных и активных деятелей просвещения в России, издатель, журналист, сатирик, а также (и таковым было само состояние его души) христианский мистик. Вся жизнь Николая Ивановича Новикова прошла в следовании Пути Сердца, о коием писал Луи-Клод де Сен-Мартен. Он так и не получил основательного образования в специально предназначенных для сей цели учреждениях, но куда более активно занимался самообучением. Уже в старости, осмысляя события неспокойной жизни своей, Николай Иванович Новиков говорил о себе: «Первейшим учителем в жизни моей был Бог». Новиков, точно так же, как и сотоварищи его мартинисты, считал, что в первую очередь человек должен стремиться к единению с Богом, к исправлению своей души, приобретшей многочисленные искажения после падения Первого Человека в материю, и именно это способно возродить его к истинной жизни. Основой для образования для мартинистов была вера в Бога. Что же касается чисто интеллектуальных знаний и материальной науки, то они считали, что все это может быть необходимо, в первую очередь, для того, чтобы передавать возвышенные знания об устройстве мира другим людям, которые так же желают встать на путь посвящения. Однако приобретение интеллектуальных познаний, без обретения духовного просвещения, всегда полагалось мартинистами бессмысленным.

В первый период своей жизни, когда пребывал он в Санкт-Петербурге, Николай Иванович Новиков пробовал себя в качестве писателя-сатирика и редактора журналов. Под его началом выходило несколько периодических изданий сатирической направленности: это «Трутень» (1769—1770), «Живописец» (1772-1773), а также «Кошелек» (1774). Целью выпуска этих печатных изданий Новиков полагал необходимость обличать пороки современного ему общества, в числе которых были не только лишь обыкновенные для всех обществ лень, тщеславие, зависть, но также и появившаяся мода на вольтерьянство – атеистическое направление философской и общественной мысли. В период поощрения Екатериной II свободомыслия в обществе ее отношение к данным изданиям было более, чем благосклонным. Она даже сама писала анонимно в них некоторые из своих собственных сатирических сочинений. Однако не таким было отношение к деятельности Новикова у Екатерины II во второй период его активной деятельности, который проходил уже в Москве. В этот второй период Новиков стал издавать книги просветительского и духовного характера, то есть занимался в точности той же деятельностью, что и его современник Сен-Мартен, живший во Франции. Новиков владел типографией и книжными лавками вместе со своими сотоварищами-мартинистами, которые являлись членами «Дружеского Общества» и «Типографской Компании». Когда несколько переводчиков приносили ему перевод одной и той же книги, он покупал все, за весьма щедрую плату, выбирал самый лучший из них, и публиковал его. Все это делал он с той целью, чтобы иные переводчики не утеряли бы желания переводить те или иные сочинения по христианскому мистицизму, или иные важные работы. Когда же узнавал он, что есть перевод некоторой растлевающей и развращающей книги, он покупал этот перевод и уничтожал его, чтобы тот не имел возможности воздействовать на умы. Бывало так же, что к Новикову в книжную лавку приходил некоторый покупатель, который искал развлекательных романов в духе вольтерьянства, но не находил ни одного такового. Новиков говорил ему, что в последнее время переводов таковых не производится, а он берет то, что приносят ему переводчики. И отпускал покупателя со множеством душеспасительных книг, данных ему совершенно бесплатно, за которые тот и не хотел платить денег. Переводчики и издатели мартинисты в первую очередь занимались выпуском богословских трактатов, написанных на греческом и латинском языке, переводов на русский которых в то время еще не существовало, а также и выпуском особенно важных работ по христианскому мистицизму, которые относились к уже более современному для них периоду истории человечества.

Мартинистское посвящение в Российскую Империю было привезено князем Александром Борисовичем Куракиным, дипломатом, который с дипломатической своей миссией посещал Францию, и в то время, познакомившись с Луи-Клодом де Сен-Мартеном, получил от него мартинистскую инициацию. Возвратившись в Россию, он посвятил также и Николая Ивановича Новикова. Мартинизм стал самой душой и общим направлением как общественной деятельности, так и, собственно, личной жизни для всех думающих людей России того времени. Главным для них сочинением стало «О заблуждениях и об истине» Луи-Клода де Сен-Мартена, в котором разоблачались атеистические и материалистические тенденции XVIII-го века, и провозглашалась необходимость духовной жизни и устремление к Богу для обретения истинного знания.

Все время своего существования и своей деятельности мартинисты были непримиримыми противниками атеизма и материализма, распространяемого в то время энциклопедистами и, в особенно опасной форме, иллюминатами, решительный удар по деятельности которых нанес во Франции Жан-Батист Виллермоз. Мартинисты XVIII-го века помимо совершенствования собственных духовных качеств, хотели так же передавать познания свои другим людям, ищущим истину. Однако это было далеко не единственным благодеянием, которое распространяли они на современное им общество. Об этом подробнее будет сказано чуть позже, сейчас же отметим, что деятельность Новикова и его сотоварищей-мартинистов была теснейшим образом связана с Московским Университетом. Так, одна из типографий, которыми заведовал Николай Иванович Новиков, принадлежала именно этому университету, многие из мартинистов были в нем преподавателями, и, кроме того, некоторые из них (например, Иван Григорьевич Шварц (1751-1784)) вели для студентов отдельные курсы, посвященные духовным и метафизическим темам. Лекции Шварца были пропитаны духом мистических сочинений Якоба Бёме и Луи-Клода де Сен-Мартена, «коии едины по духу своему и научают читателей своих в деле познания науки души и духов»,хотя в них он не говорил открыто о Розенкрейцерах. Мартинисты далеко не всегда интересовались исключительно теми студентами, которые желали быть посвященными, но в целом заботились о благополучии страны, и потому в особенно талантливых студентов содержали и обучали на собственные средства, ничего не ожидая от них взамен. Альтруистическое отношение к людям, к обществу в целом, является органичным внешним элементом духовной традиции мартинизма, через который проявляются внутренние чаяния истинных ее адептов. Таковым же образом и сам Сен-Мартен после свершения Французской революции был преподавателем, и надеялся во время своих лекций передавать не только лишь научные сведения, но так же и прививать слушателям своим понимание духовного знания. Так же, не смотря на бедственное свое финансовое положение, он пожертвовал значительную часть своего состояния своей коммуне, когда люди пребывали в чрезвычайной нужде.

Помимо мартинизма, который представлял собой сам образ жизни и действий мартинистов, первейшим для себя направлением видевших Христианский Мистицизм, в Российской Империи в XVIII-м веке существовали степени так называемого «иоанновского масонства», а также и Орден Злато-Розового Креста, главным представителем которого в России поначалу являлся Иван Григорьевич Шварц. Шварц был близким другом и наставником Николая Ивановича Новикова. Однако масонские ложи для мартинистов являли собой тот резервуар, в который могли попасть люди, имеющие склонность к мистическому посвящению. Никаких организационных, структурных привязок масонских лож к Розенкрейцерскому Ордену при Новикове не существовало. Кроме того, мартинисты испытывали достаточно настороженное отношение к масонству высших степеней, предпочитая более посвящать время свое мистических практикам и работам с лабораторной алхимией, которые требуют более уединения, нежели многолюдных собраний. Вот, что пишет М. Лонгинов относительно бытовавшего в то время отношения к масонству высших степеней:

«Но масонство вообще не ограничивается тремя Иоанновскими степенями. Есть степени высшие, число которых меняется сообразно обрядам (rites) той или другой системы, а впоследствии возросло в некоторых из них до числа 33 и даже (впрочем, уже гораздо позже, именно в 1814 году, в Парижской ложе Мизраима) до 90. Чрезмерно высокие градусы или степени, особенно полюбившиеся Французам, были по большей части пустой приманкой для привлечения людей тщеславных, но полезных ордену по своему общественному положению. В наиболее основательных ложах степеней не бывает более семи, и редко девяти или десяти».

Однако более всего сии истинные хранители мартинистской посвятительной традиции любили упражняться в добрых делах, и совсем не были склонны к тому, чтобы стремиться к удовлетворению каких-либо тщеславных устремлений.

Орден Злато-Розового Креста, в Германии являвшийся системой масонских высших степеней, посему в России обладал совершенно особым, независимым характером, так как от масонства был совершенно отделен. В Ордене Злато-Розового Креста уделяли внимание христианскому мистицизму и искусству духовной, а также и практической алхимии, значительное внимание которым уделяли во все дни своей жизни все истинные адепты древней посвятительной традиции: как Луи-Клод де Сен-Мартен, так и последователи его, жившие во Франции, такие как Доктор Папюс, Станислас де Гуайта, а также и члены Тулузского Ордена Розенкрейцеров. Помимо сего, главной и окончательной целью данного Ордена являлось развитие в членах его возвышенной способности к прорицанию, или к знанию Воли Божьей в отношении как индивидуального человека, так и целых человеческих общностей. Для того, чтобы обучение алхимическому искусству проходило как можно более успешно, мартинисты отправляли студентов, готовящихся к принятию в Орден, в Германию, для обучения в университетах медицине. Многие из них возвращались с полученной степенью доктора медицины. Единомышленники Новикова (впрочем, как и он сам), следовали старинным правилам розенкрейцерско-мартинистской традиции: алхимические знания свои они употребляли не в корыстолюбивых целях, но для безвозмездного исцеления всех страждущих, совершенствуясь, таким образом, в добродетели милосердия, которая, согласно мартинистской доктрине, является одним из первоначальных качеств человеческих, которое способно привести к индивидуальной Реинтеграции.

Данное поистине тайное общество никогда не желало связывать себя с политическим аспектом общественной жизни, но всегда стремилось к тому, чтобы рассматривать и проводить в жизнь вопросы, являющиеся по своей сути вечными и непреходящими. Первоначально одним из глав отделения Ордена в России должен был быть иностранец, который посвящен был в Орден в Германии, и который обладает связью с его руководством. Однако, незадолго до заката деятельности мартинистов в России, им позволено было наконец выбрать главу Ордена непосредственно из их собственной среды, для чего необходимо было отправить одного из них в Берлин. Мартинисты избрали для этой командировки Алексея Михайловича Кутузова, однако сказали ему, чтобы тот немедленно же возвращался в Россию, если ему покажется, что немцы хотят использовать Орден в каких-либо политических целях. Мартинистская традиция поистине никогда не была связана с обсуждением политических дел, а также и с участием в них. Напротив, даже и в самые неспокойные времена они были полностью поглощены мистической и теургической работой, коия является практическим применением доктрины о реинтеграции.

У «Общества Друзей» и «Типографской Компании», организованных Новиковым и его сотоварищами-мартинистами, существовало множество благотворителей, которые даже могли и не принадлежать к числу членов Ордена. Это были дворяне, наделенные большим состоянием, и прежде жившие ради собственного же удовольствия, не думая о нуждах иных людей. Одним из таких дворян был Григорий Максимович Походяшин. В 1787 году сильные морозы уничтожили ржаные посевы в Российской Империи, два предыдущих года так же выдались неурожайными, и наступил голод: хлеб продавали по невероятной цене, и мартинисты, никогда не упускавшие момента для благотворения, решили собрать все свои силы, чтобы помочь наиболее необеспеченному классу, - крестьянству. Новиков выступал с речью по этому поводу, и речь эту слышал также Григорий Максимович Походяшин. Он был весьма растроган и отдал большую часть своего состояния, чтобы обеспечить крестьян хлебом, не распространяясь в обществе о том, на что были отданы его деньги. Общество же решило, что он потратил их на лечение своей красавицы-жены. Походяшин стал одним из лучших друзей Новикова, испытывая к нему благодарность за то, что он побудил его «раздать имение свое» и следовать за Христом. Современники говорили, что Походяшин умер (уже после Новикова) в нищете, и в последние минуты своей жизни он с умилением смотрел на портрет друга, вдохновившего его на благотворение. Внутренний свет, коий усиливается по мере того, как посредством мистических и теургических практик адепт сей истинной и древней традиции мартинизма приближается к Первоисточнику своему, всегда являлся причиной великолепных и поистине чудотворных обращений к возвышенным христианским ценностям со стороны тех, кто, казалось бы, потерял всяческую надежду на Спасение. Умение производить то духовное обращение, коие произвел Новиков, и коие производили сотоварищи его мартинисты, не раз было явлено и иными Великими Мастерами Прошлого. Мартинес де Паскуалли, посредством света сего, производил великолепное влияние на людей. Он сумел переломить неверие одного из ревностных своих последователей, аббата Фурнье, а также и знаменитого автора «Влюбленного Дьявола» Жака Казотта. Посредством призывания ангелов в масонских ложах, куда входил он в качестве гостя, он убеждал многих, видевших сие, в абсолютной реальности Духовного Мира.

Не смотря на благие намерения и благие деяния мартинистов, собрания их в тайном обществе со временем привели Екатерину II к подозрению их в преследовании антигосударственных целей. Первоначально, однако, это было умозаключение не самой Екатерины. Иван Иванович Мелиссино, бывший директором Московского Университета, имел свои виды на Общество Друзей и Типографскую Компанию. Он хотел их слияния, чтобы иметь место председателя и в том, и другом проекте. Однако ему было отказано Шварцем, и Мелиссино стал одним из первых врагов мартинистов, всячески препятствуя их деятельности в университете. Куда более грозным их противником, однако, был главнокомандующий Яков Александрович Брюс. Он не мог поверить в то, что мартинисты действительно преследуют исключительно человеколюбивые цели и единственно лишь желают заниматься христианским мистицизмом, а также реализацией в общественной жизни принципов милосердия и самопожертвования, таковым образом совершенствуя свои собственные же души. Он полагал, что за этими благими намерениями обязательно должны крыться корыстолюбивые планы. Так, например, для раскрытия «истинных планов» мартинистов Брюс отправил в их среду тайной организации надворного советника Кочубеева. Мартинисты догадались о том, для чего Кочубеев находится среди них, и обрадовались возможности показать, что в учении их и в планах их нет ничего предосудительного и антигосударственного, и занялись скорейшим продвижением Кочубеева в высшие степени их посвящения. В этом Брюс усмотрел желание, со стороны мартинистов, облагодетельствовать Кочубеева, который обладает определенным влиянием в свете и определенными денежными средствами, чтобы затем использовать его в антигосударственных действиях. Яков Брюс имел также и личное общение с мартинистами, и никогда не скрывал к ним свою неприязнь. Во время одной из встреч с Иваном Владимировичем Лопухиным, деятельным мартинистом и издателем, близким другом Новикова, Яков Брюс, не смотря на все разуверения его в якобы корыстолюбивых планах мартинистов, пообещал, что «будет чинить им всякое зло». И он исполнил свое обещание.

Екатерина II была в крайней степени напугана существованием тайных обществ в России, в действия которых, кроме того, ее не посвящали. Она ошибочно полагала мартинистов последователями иллюминатских идей, направленных против законной монаршей власти, и имеющих целью учинить в обществе брожение умов и раскол. Под действием таковых ее страхов, которые, к тому же, усугубляли всевозможные представители двора, не сумевшие извлечь выгоды из благотворительных предприятий мартинистов, Яков Брюс сумел добиться от нее тщательного разбирательства по поводу издательской деятельности Новикова.

Прежде всего, предварительно было проведено повторное цензурирование книг, изданных Новиковым. То были различные душеполезные сочинения, а также и сочинения чисто просветительского характера, которые было поручено разбирать в 1786-м году архиепископу Платону, бывшему, кстати, другом мартинистов, который не только разделял их чаяния, но и давал им на публикацию собственные проповеди. Платон определил три категории книг, которые издавал Новиков в своих типографиях: это были «книги собственно литературные, которые желательно распространять для образования публики», «книги мистические, которых Архиепископ не понимает, а потому не берется судить о них», и, наконец, «книги зловредные, развращающие нравы и подрывающие религиозные чувства, гнусные и юродивые порождения энциклопедистов». Третью группу книг Новиков издавал для того, чтобы поддерживать финансовое благосостояние типографий, чтобы была возможность издавать книги двух первых категорий. Не смотря на то, что архиепископ Платон пришел к выводу о запрете продажи только произведений энциклопедистов, именно эти-то издания и не пострадали, по решению светских органов власти.

Что же касается до книг второй категории, посвященных христианскому мистицизму, то в опалу попали именно они, по решению Якова Брюса, который сумел разобраться в том, что не мог понять даже и сам архиепископ Платон, своим комментарием по данному поводу повторивший ответ церковного совета, рассматривавшего мистические сочинения Якоба Бёме еще при жизни его: «Мы не можем понять этих сочинений, а потому и не беремся о них судить». Архиепископу Платону так же было поручено провести испытание в Законе Божьем для Новикова. По итогам этого испытания Платон подал следующее заключение императрице Екатерине II: «Как пред Престолом Божьим, так и Престолом твоим, Всемилостивейшая Государыня Императрица, я одолжаюсь по совести и сану моему донести тебе, что молю всещедрого Бога, чтобы не только в словесной пастве, Богом и тобою, Всемилостивейшая Государыня, мне вверенной, но и во всем мире были христиане таковые, как Новиков».

В 1790-м году на пост главнокомандующего был поставлен Александр Александрович Прозоровский, человек малообразованный, веривший в пользу лишь военной дисциплины, не уважавший просвещения и ценивший одну лишь исполнительность по службе. Первым делом он учредил строгий надзор за всеми, кто мог подозреваться в революционной пропаганде. Главными же виновниками сего Прозоровский видел мартинистов, не веря в человеколюбивую их деятельность и считая, что она является лишь личиной для прикрытия революционных их дел. Мартинисты же в России, как и сам Сен-Мартен во Франции, верны были мартинистскому принципу всяческого невмешательства в политику, и вообще крайне негативно были настроены по отношению к иллюминатам.

Прозоровский добился указа на обыск и арест Николая Ивановича Новикова. Для этого ареста Новикову было инкриминировано издание книги, посвященной старообрядцам, которой он не издавал, а также и некоторые иные проступки, совершенные не по его вине, как то распространение запрещенных книг, которые стали продавать книготорговцы, у которых эти книги, по распоряжению Новикова, находились всего лишь на хранении. Кроме того, императрица чрезвычайно опасалась преждевременного восшествия на трон Павла I в результате переворота. Новиков же имел поверхностное общение с Павлом I: он отправлял ему книги мистического содержания, которые Павла I интересовали. В одном из своих писем архитектор Бажанов, мартинист, упомянул о благосклонном к ним отношении Павла I, тем самым допустив серьезную ошибку, поскольку из-за этого его свидетельства мартинистам были инкриминированы планы по государственному перевороту. Дело Новикова не было предано суду, по решению Прозоровского, одобренному Екатериной. Было также принято решение заточить его на пятнадцать лет в Шлиссельбургскую крепость, где пробыл он, однако, только четыре с половиной года.

Допрошены были и другие мартинисты, и в ходе этих допросов совершилось множество вещей поистине чудесных: Лопухин, один из деятельнейших издателей среди мартинистов, был помилован Екатериной II, за честное его поведение, а также и за воззвание его к ней, присугубленное к его делу, коие растрогало Екатерину до глубины души, убедив ее в том, что Лопухин никогда не желал ни переворотов, ни революционной деятельности. Лопухин и сам весьма смутил Прозоровского во время следствия, действительно показав ему, что «в чести, в верности к государю и отечеству», Лопухин Прозоровскому нисколько не уступит. Лопухин был помилован за день до того, как к Екатерине II пришли известия из Франции о революции. Если бы дело Лопухина рассматривалось хотя бы немного позже, то, конечно же, он был бы отправлен в ссылку. Семен Иванович Гамалея, так же мартинист, совершил действие еще более неслыханное. Допрос над ним вел следователь А. Л. Ларионов, человек добрый, и предложивший, из желания помочь, Гамалее подсказать, что ему написать, чтобы тот никоим образом не пострадал. На что Гамалея ответил Ларионову: «А разве можно лгать, да еще нарушать присягу?», и стал увещевать его в следовании закону христианскому. Эта проповедь так сильно растрогала Ларионова, что он с тех пор стал стремиться к нравственному усовершенствованию, и считал Гамалею своим благотворителем.

Необычайное поведение мартинистов при следствии над ними, и необычайный же исход этого следствия, есть результат основной, духовной деятельности мартинистов, которые стремились к спасению своих душ и не боялись никаких превратностей судьбы, видя высшую ценность исключительно лишь в вере в Бога и в страхе Божьем.

Эта верность духовным устремлениям вскоре была награждена, при восшествии на престол Павла I, что произошло в 1796-м году. Новиков тотчас же был высвобожден из Шлиссельбургской крепости, где не имел он никаких занятий, кроме как чтения Священного Писания и разведения кур. Исполнению в полной мере решения, принятого в отношение Новикова Екатериной, помешала сама смерть правительницы, власти которой Новиков никогда и не противился. Подобным же образом погиб Робеспьер, только подписав указ об аресте Сен-Мартена, который так же никогда не вмешивался в политические дела, и заботился лишь о делах вечных и непреходящих. Остальные соратники Новикова, мартинисты, так же были освобождены. После высвобождения Новикова Павел I пригласил его к своему двору, где состоялся у них приватный разговор. Павел говорил Новикову, что тот может просить у него чего пожелает, однако Новиков так ничего для себя не попросил. Он хотел только, чтобы освободили еще восемь заключенных из Шлиссельбургской крепости, которые попали туда в то же время, когда был заточен и он, а также просил он и о том, чтобы Павел помог ему, посредством продажи его же собственного имущества, расплатиться с кредиторами, которые жертвовали, в свое время, на благотворительность, и даже и не просили Новикова, чтобы он отдал им долги, поскольку испытывали к нему сугубую благодарность и сугубое уважение.

До конца жизни своей Новиков пробыл в селе своем Тихвинское-Авдотьино, где занимался написанием размышлений своих по поводу христианского мистицизма, предпочитая абсолютное уединение, коие столь родственно всем истинным адептам мартинистской традиции. А также он занят был обустройством местной церкви, построенной еще его отцом. Он украсил ее живописью, которая, по свидетельствам современников, напоминала символическую живопись, которой украшались храмы в XIV столетии по указаниям известного алхимика Николая Фламеля. Помимо сего, он занимался своим любимым делом: лечением крестьян, причем в результате лечения его исцелялись даже те, кого ранее не могли излечить никакие другие лекари. Техники исцеления человеческого духа, души и тела являются традиционными для мартинистского посвящения, и ими в совершенстве владели как Мартинес де Паскуалли, так и Доктор Папюс, который в этом деле опирался на опыт самого де Паскуалли, коий был задокументирован в его личных письмах.

Новиков не мог более заниматься просвещением: и по причине расстроенных своих материальных дел, и по причине расстроенного своего здоровья, ставшего таким в результате мучений, которые претерпел он и во время следствия, и во время заточения в Шлиссельбургской крепости.

Однако во время деятельных лет своих мартинисты XVIII-го века, передавая истинное, традиционное посвящение, происходящее от Мартинеса де Паскуалли и Луи-Клода де Сен-Мартена, способствовали свершению как возвращения к Первоисточнику своему многих своих современников, так и общему просвещению людей в России. Неизменно следуя подлинным мартинистским принципам, они являют собой пример для подражания последующих поколений мартинистов, коии так же бережно и старательно будут передавать и сохранять сию традицию Вольного Посвящения, являющую собою древнее духовное наследие.


Мартинизм в России в начале XX века

Второй период развития мартинизма в России принадлежит к XX-му веку, и имеет непосредственное отношение к Мартинистскому Ордену, основанному Доктором Жераром Анкоссом (Папюсом) и Огюстом Шабоссо. Связь с Мартинистским Орденом, чья Великая Ложа и Верховный Совет находились в Париже, первоначально осуществлялась через Чеслава Иосифовича Чинского (1858-1932), поляка, пережившего множество жизненных перипетий.

Чеслав Чинский был человеком, весьма сведущим в оккультной науке и, в частности, в астрологии и хиромантии, что и прославило его как предсказателя. Его предсказания относительно тяжелых общественных и политических потрясений публиковались в различных периодических изданиях разных стран. Помимо сего, в течение своей жизни Чинский имел близкое общение как с польской знатью, так и с Николаем II.

В 1899-м году Чинский отправляется в Париж, где проходит курсы по изучению гипнотизма в клинической больнице, в которой стажировался он при своем обучении в университете Сорбонна. Именно здесь Чинский познакомился с Доктором Папюсом (Жераром Анкоссом), возглавлявшим Мартинистский Орден. Впечатленный талантами Чинского и его знаниями, Доктор Папюс тут же принял его в «Академию герметизма», в которой он вместе со своими единомышленниками проводил для всех ищущих просвещение в отношении оккультных наук.

Чинский появляется в Санкт-Петербурге в 1906 году, где он продолжил свои занятия оккультизмом и предсказаниями. Чеслав Чинский был известным как в России, так и за границей астрологом, который, кроме того, используя свои оккультные дарования, помогал представителям среднего класса узнавать, что станет с ними в будущем, и как будет им лучше поступить в дальнейшем, а также и помогал полиции в проведении расследований. Так, например, воспользовавшись методом экстериоризации астросома (также известного под названием астральной проекции), Чеслав Чинский помог сыскной полиции определить место нахождения преступника инженера Гилевича, который убил некоторого человека для того, чтобы выдать его труп за свой, и таким образом способствовал получению его женой крупной страховки. Гилевича он обнаружил в Париже, в отеле «Тревиз», где, в тонком своем теле (астросоме) расспрашивал у служащих отеля относительно Гилевича. Служащие эти затем подтвердили, что видели в тот момент, когда Чеслав Чинский наводил справки о Гилевиче, человека, весьма на Чинского внешним своим обликом похожего.

2 мая 1910-го года Доктор Папюс назначает фон Чинского членом Верховного Совета Мартинистского Ордена, а также и Генеральным Делегатом для России. Чинский, обладая деятельным характером, незамедлительно стал разыскивать среди своих знакомых тех, кто желал бы стать причастным к мартинизму. Он познакомился, в том числе, с Григорием Оттоновичем Мёбесом (Г.О.М. (1869-1930)), русским дворянином, преподававшим математику а Царскосельском Лицее. Григорий Оттонович Мёбес с молодости интересовался оккультными науками, и, на момент встречи его с фон Чинским, уже имел вполне сложившееся и оформленное оккультное мировоззрение. Он прекрасно владел французским языком, и его собственное, оккультное мировоззрение складывалось на основании прочитанных им сочинений мартинистов, коии вели активную работу по оккультному просвещению во Франции XIX-XX веков. Таким образом, на момент своего знакомства с фон Чинским, Мёбес имел прекрасное представление о мартинистской традиции. Уже через два месяца после знакомства с фон Чинским Мёбес был получил абсолютный доступ к сокрытым ключам этой посвятительной традиции, передаваемой от Мартинеса де Паскуалли и Луи-Клода де Сен-Мартена ее истинными адептами, жившими во Франции. Мёбес был посвящен фон Чинским в степень S::: I::: (Высшего Неизвестного) и S::: I::: IV::: (Высшего Неизвестного Посвятителя), а также получил от него патент на основание мартинистской ложи, которую назвал он ложей «Св. Аполлония Тианского». В скором времени члены этой мартинистской ложи также приобщились и к мартинезистскому учению, благодаря материалам, принадлежащим Ордену Избранных Коэнов, которые передал им Жерар Анкосс, дабы в целостном виде уразуметь все грани мартинистской посвятительной традиции.

В конце 1910-го (начале 1911-го) года Григорий Оттонович Мёбес удостаивается дипломом доктора герметизма от Доктора Папюса, который был выдан ему от лица Академии герметизма. Далее Мёбес начинает читать курс лекций, в котором преподавались основы мартинистской традиции, без раскрытия, тем не менее, главных посвятительных тайн, что продолжалось в период с 1911-го по 1913-й годы. Поначалу это были публичные лекции, а после они велись уже у Мёбеса на дому.

В дальнейшем эти лекции были изданы в качестве книги с названием «Курс Энциклопедии Оккультизма». Эта книга обладает структурой, которая впервые была использована аббатом Альфонсом Луи Констаном (Элифасом Леви), так же являвшегося последователем Мартинеса де Паскуалли и Луи-Клода де Сен-Мартена, на которых он опирается во многих своих сочинениях, в двухтомном его труде «Учение и Ритуал Высшей Магии». В данной структуре использовались двадцать две карты Оккультного Таро (по своим концепциям отличного от первоначального Таро эпохи Возрождения) для объяснения оккультных и метафизических законов, правящих во вселенной. Этот же самый принцип для организации своей книги «Ключ к черной магии», второй части трилогии «Змей Книги Бытия», использовал Станислас де Гуайта, молодой соратник Доктора Папюса и один из членов Верховного Совета Мартинистского Ордена, а также один из основателей Каббалистического Ордена Розы†Креста. Той же самой структурой пользовался уже Освальд Вирт, швейцарский оккультист, бывший учеником Станисласа де Гуайты. Ему принадлежит труд под названием «Таро Магов». Однако не только одна эта структура была общей у Мёбеса с представителями Французской Оккультной Школы. В своем «Курсе Энциклопедии Оккультизма» он передавал общие, традиционные сведения относительно сокрытого устройства Вселенной, которые преподавали также и деятели оккультного просвещения во Франции.

Число Старших Арканов оккультного Таро соответствует числу букв в еврейском алфавите, тайны коиего разбираются в каббалистическом учении, коие составляет существенную часть древней мартинистской традиции. Как практическая часть Каббалы (то есть, Теургия), так и теоретическая ее часть весьма глубоко разбиралась Мартинесом де Паскуалли и Луи-Клодом де Сен-Мартеном. Каждая из двадцати двух букв еврейского алфавита, сочетания их, обладают определенными соответствиями с явлениями, коии присутствуют как на зримом, так и незримом планах бытия. Через сии соответствия, через атрибутацию букв иврита двадцати двум Арканам оккультного Таро мартинисты раскрывали концепции посвятительной своей традиции. Если же речь шла о публикациях общедоступных изданий, то в них на таковые концепции давались лишь некоторые легчайшие намеки, коих, однако же, было бы достаточно для того, чтобы натолкнуть на весьма возвышенные размышления истинных Людей Желания, коии единомысленны сим истинным адептам мартинистского посвящения.

В Российской Империи в дореволюционный период существовал также журнал, являвшийся официальным печатным органом мартинистов. Он выпускался под названием «Изида» в период с 1909-го по 1916-й годы. Данное название было перенято от одного из французских мартинистских изданий, которое именовалось «Завеса Изиды».

Несмотря на прекрасные отношения с Чеславом Чинским, а также и собственно с Доктором Папюсом, основателем Мартинистского Ордена, в 1913-м году Григорий Оттонович Мёбес решается выделиться в собственную мартинистскую ветвь, которую называет «Автономным Разрядом мартинизма русского послушания». Объявление о том, что Мёбес выделяется в легитимную автономную и суверенную мартинистскую ветвь было опубликовано в журнале французских мартинистов «Инициация» («L’Initiation»). Мёбес продолжил традицию автономного и суверенного мартинизма начатую Сен-Мартеном, и продолженную Новиковым и иными мартинистами в России в XVIII-м веке.

Продолжая заниматься просветительской деятельностью, Мёбес повлиял на многие другие блистательные умы XX-го столетия. Среди них, например, были известные как в России, так и за рубежом, Валентин Арнольдович Томберг (1900-1973) и Владимир Алексеевич Шмаков (?-1929).

Как Валентин Томберг, так и Владимир Шмаков были близкими знакомыми Мёбеса, которые, к тому же, многому у него научились. Оба они были причастны к мартинистской группе студентов Григория Оттоновича, и почерпнули у него множество полезных сведений касательно традиционных знаний оккультной науки и христианского мистицизма.

Валентин Томберг родился в 1900-м году в Санкт-Петербурге в лютеранской семье, его родители были выходцами из Прибалтики. Живя в Санкт-Петербурге, он был допущен в оккультный кружок Григория Оттоновича Мёбеса. Вторая Мировая Война застала Томберга в Германии, где он, пережив множество испытаний, а также и некий таинственный религиозный опыт, о содержании коиего он никому так и не поведал, он перешел в католическую веру. Исследователи биографии Томберга сходятся на том мнении, что это событие стало одним из наиболее важных в его жизни. После войны Томберг жил в Лондоне, где работал в русской службе Би-Би-Си, отслеживая содержание радиопрограмм в Советском Союзе. Там же он окончил свою работу над сочинением под названием «Медитации на Таро: Путешествие к истокам христианского герметизма». Данное сочинение было в особенности отмечено верующими католиками и представителями духовенства католической церкви. Следует отметить, что и деятельность Ордена Избранных Коэнов была одобрена и благословлена самим Папой Римским во времена Мартинеса де Паскуалли. В России XVIII-го столетиятак же церковные власти весьма положительно относились к Новикову и иным мартинистам.

Книга Валентина Томберга «Медитации на Таро» в XX-м столетии выходила на двух языках: французском («Meditations sur les 22 arcanes majeurs du Tarot») и английском, причем в обоих случаях под псевдонимом «Аноним».

В середине 1980-х годов изучением «Медитаций на Таро» занимался Ганс Урс фон Бальтазар, швейцарский кардинал, католическим теолог и священник. Внимательным образом изучив данное сочинение, он стал подготавливать издание «Медитаций на Таро» Томберга, а также снабдил его собственным предисловием, где достаточно подробно разобрал основные моменты сочинения Валентина Томберга.


Порой, о чем упоминает Ганс Урс фон Бальтазар, Томберг выступает едва ли не в роли проповедника Евангельских истин на страницах своей книги. Томберг утверждает, что церкви удалось сохранить в основании своем ту сокрытую истину, которая относится к эзотерическому знанию, и которую невозможно обрести без прохождения школы чисто экзотерической. Томберг во многом, описывая эзотерическую часть Христианского учения, опирается на «Курс Энциклопедии Оккультизма» Григория Оттоновича Мёбеса, который оказал ему большую помощь в его становлении еще в молодом его возрасте. Более того, именно в группе студентов Мёбеса Валентин Томберг, примкнувший к ней в 1920-м году, перенял способ применения карт Таро для описания эзотерических тайн человека и Вселенной.

Другим близким знакомым и учеником Григория Оттоновича Мёбеса, как было уже сказано, являлся Владимир Алексеевич Шмаков. О личной его жизни, в особенности в период детства и юности его, не осталось практически никаких сведений. Неизвестно даже, в каком году и в который день он родился. Его отцом был известный журналист и публицист начала XX-го века Алексей Семенович Шмаков, мировоззрения и интересов которого, тем не менее, Владимир Шмаков не разделял, поскольку мартинизму вообще чужда политическая ангажированность. По образованию Владимир Шмаков был инженером путей сообщения, однако род его деятельности был связан с московской Школой Розенкрейцеров, которую в 20-х годах XX-го века он возглавлял.

В 1924-м году, по причине угрозы репрессий, Владимир Шмаков был вынужден эмигрировать из России в Германию, а затем в Прагу. В конце 1924-го он уехал в Аргентину, и, однако жетам он прожил не долго: в 1929 году в Аргентине он скончался от инсульта.

Владимир Шмаков развил эзотерическую философскую концепцию под названием «пневматология», осмыслив все то, что было передано ему в мартинистско-розенкрейцерской школе, к которой он принадлежал.

Перу Владимира Шмакова принадлежит несколько сочинений оккультно-метафизического толка. Во-первых, это «Священная Книга Тота. Великие Арканы Таро», которую издал он в 1916-м году. Данное сочинение обладает все той же описанной ранее структурой: двадцать две карты Таро служат для описания эзотерических концепций, в которых повествуется о связи, существующей между Богом, человеком и вселенной. Данное сочинение Владиира Шмакова ощутило на себе серьезное влияние «Курса Энциклопедии Оккультизма» Григория Оттоновича Мёбеса. Шмаков не только расписывает концепции, к которым обращался Мёбес в своих лекциях об Арканах Таро, но также и непосредственно приводит цитаты из его опубликованного к тому времени в печатном виде труда.

Шмаков исследовал с культурологической точки зрения «аполлоническое», а также «дионисийское» начало сначала греческой, а затем и европейской культуры, делал между ними сравнение, и приходил к выводу о кажущейся несовместимости двух этих начал. Однако противоречия эти были, согласно пневматологической концепции Владимира Шмакова, разрешены христианством.

В работах Владимира Шмакова имеется совершенно отчетливый след влияния трудов Сент-Ива д’Альвейдра. Так, например, он широко пользуется его концепцией о Синархии, то есть о всеединстве трансцендентального (Духа) и о всеобщей иерархичности бытия. Сент-Ив д’Альвейдр являлся одним из наставников Жерара Анкосса (Доктора Папюса). Владимир Шмаков делает четкое разделение между миром феноменальным и миром, в котором пребывают ноумены (то есть, идеи). Последний он считает самодовлеющим, и сопереживание его идеям он полагает фактором необходимым для понимания истины. Под истиной при этом он подразумевает то знание, которое является вневременным и принадлежит всему человечеству, или, точнее, тем его представителям, которые этого знания могут удостоиться.

Мартинизм в России XX-го века приобрел свою полную и абсолютную автономность, не был зависим от каких-либо иных тайных обществ, включая масонство. Впрочем, такое положение вещей существовало в России в XVIII-м веке во времена Николая Ивановича Новикова. Оба этих периода развития мартинистского движения в России характеризует не только лишь стремление представителей его к собственному нравственному совершенствованию, к собственному духовному возрождению, к собственному возвращению к Богу и к Миру Духовному, но также и стремление к проведению обширной просветительской работы.


Суверенный и Автономный

Древний Орден Мартинистов - Мартинезистов


Ровно через 100 лет после основания автономного Ордена Мартинистов Григория Оттоновича Мёбеса в 1912-м году, ко времени его столетия, был основан, утвержден, регулярно и законно инсталлирован Суверенный и Автономный Древний Орден Мартинистов – Мартинезистов. Наш Орден является духовным наследником Автономного Ордена Мартинистов Григория Оттоновича Мёбеса и пробуждает сей Орден ото сна в структуре своего учения и внутренних материалов.

Древний Орден Мартинистов – Мартинезистов основан был в Пятницу в день Летнего Солцестояния (3-ий Лунный День – Луна во Льве) 22-го июня 2012-го года соединив основные ветви преемственности, исходящие от Мартинеса де Паскуалли и Луи-Клода де Сен-Мартена.

Подобно тому, как Мартинес де Паскуалли отделял обычное масонское посвящение от Посвящения Теургического и Мистического; подобно тому, как Луи-Клод де Сен-Мартен никоим образом не ставил учение Мартинизма в зависимое положение от каких-либо иных посвятительных структур; подобно тому, как при Николае Ивановиче Новикове мартинисты и мартинистское посвящение не было привязано к вступлению в масонство, а равно и подобно тому, как во Франции и в России XX-го века для вступления в Мартинистский Орден не существовало никаких предварительных масонских обязательства, мы не считаем, что для посвящения в Мартинизм, следует придерживаться условий предварительного масонского посвящения. На протяжение XX-XXI веков в мартинистской среде данная тема была весьма дискуссионной, и различие взглядов на этот вопрос в свое время приводило к отделению от уже созданных Орденов которые поглощались теми или иными масонскими или квазимасонскими структурами все новых и новых ветвей мартинистской Традиции, которая тем самым продолжала свое изначальное и истинное суверенное автономное бытие. Дабы не ставить каких-либо препятствий, действительно не связанных с мартинистским посвящением, для истинных Людей Желания, коии стремятся к собственному примирению с Богом и к приближению момента Всеобщей Реинтеграции, мы не ставим перед кандидатами условия предварительной масонской, или какой-либо иной инициации, кроме мартинистской.

Членами всех степеней Древнего Ордена Мартинистов – Мартинезистов могут быть как мужчины, так и женщины, вне зависимости от того, имеют ли они масонскую инициацию, или же не имеют таковой. Единственным условием Посвящения является лишь единомысленность с Братьями и Сестрами нашего Ордена, следующих мартинистской традиции, а также и искреннее стремление совершать работу по индивидуальной, а также и Всеобщей Реинтеграции, следуя по тому Пути духовного просвещения, коий будет согласен духовным потребностям самого просителя.

В святилище Древнего Ордена Мартинистов – Мартинезистов три течения мартинизма – теургический, рыцарский и мистический пути соединяются, чтобы выковать единый трехсвечник, выступающий образом тройственного духовного меча, рассеивающего тьму как индивидуальную, так и общую; как внутреннюю, так и внешнюю; слитые воедино три пути – суть трехсвечник, горящий во тьме, сияющий тремя свечами и излучающий единый свет, вдохновляя стремление человечества к реинтеграции.

Мы считаем, что аутентичная и подлинная доктрина наших предшественников – наших Великих Мастеров – является истинной душой и духом Мартинистской Традиции, и поэтому нам необходимо разумное и процветающее социальное общество, чтобы хранить, содержать и передавать это знание и мудрость.

Путь сердца (Мартинизм) основан на традиционном мартинистском учении. На пути сердца задействован набор простых церемоний, медитаций, молитв и практик, согласно традиционной структуре Ордена Мартинистов; теория же насыщена философскими трудами Луи Клода де Сен-Мартена и Якова Бёме.

Путь Коэна (Мартинезизм) представляет собой углубленное постижение оккультных доктрин, практику сложных теургических и литургических церемоний и мистических операций, требующих длительной и серьезной подготовки и обучения. Теоретическую основу составляют труды Мартинеса де Паскуалли, Григория Оттоновича Мебеса, Николая Ивановича Новикова, Элифаса Леви, Станисласа де Гуайты, Владимира Алексеевича Шмакова, и других прославленных оккультистов, причастных к Мартинистской и Мартинезистской Традиции.

Наше учение, существующее и грядущее, основывается непосредственно на доктринах наших предшественников, от которых мы и получали свое Посвящение. В Орден принимаются все мужчины и женщины доброй воли, начина с 18 лет верующие в единого Бога, не смотря на религиозные предпочтения.

Эти учения передаются от одного человека к другому в Ложе или в Храме, и вся суть нашей работы основана на тесном взаимодействии между учеником и учителем.

Наш Орден возрождает традиции изначального Мартинизма, который сохранялся в России до времен Григория Оттоновича Мёбеса, и наш Орден возрождает в своей деятельности многие существовавшие ранее проекты. Так, например, официальным печатным органом Суверенного и Автономного Древнего Ордена Мартинистов – Мартинезистов стал журнал «Пламенеющая Звезда», который, в свою очередь, является духовным правопреемником журнала оккультных (тайных) наук «Изида», выпускавшегося в период 1909-1916 годов.

Чтобы узнать больше о Мартинизме и Древнем Ордене Мартинистов – Мартинезистов, обратитесь в раздел «Публикации» на нашем сайте.


© авторы текста — Sar Nithaiah, S::: I::: I::: и Gladius Dei S:::I:::

FIAT! LUX! PAX!

Мартинизм

* * * * *


† † †